Так хочется порой шагнуть из нынешнего дня в то время, когда еще не было моей двухкомнатной квартирки в пятиэтажке, а был у нашей семьи лиственный пятистенный дом, поставленный где-то в конце XIX века. И хочется мне оказаться в этом доме не потому, что особая, с лиственной духмянцей прохлада обитала в нем в жаркие дни, не потому, что во все пять окон заглядывала по утрам заря и румянила сизый, еще не истаявший до конца ночной воздух, а потому что в горнице, отведенной мне, стояла по левую сторону от двери барыня-голландка, круглобокая с медными, начищенными до блеска глазами-конфорками в верхней части тулова, почти у потолка, а внизу - чугунная дверца с винтом на щеколде для плотности.

Не было большего наслаждения, как в темные зимние вечера внести со двора пахнущую морозом охапку березовых дров, открыть дверцу и сложить в печной зев горкой полешки, подсунуть бересту и запалить.